Таити: ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО ПОПУГАЯ (1 часть)

<Я мечтал - почему я не могу в этом признаться? Мечтал об этом острове больше, чем о каком ином месте на нашей Земле. Имя его звучало для меня сладкой песнью сирен, легендарной музыкой небес. Таити! О, Таити!

Даже тот, кого зовут в путь не грёзы Агасфера, а научные интересы, обязанности, связанные с делом, имеет право мечтать.И я ещё раз признаюсь: да, я мечтал о Таити...>

Милослав Стингл, 1974 г.

Этот день - второе февраля - никогда не кончится. Он длится уже вторые сутки. Он увязался за нами в Токио, и преследует здесь, на Муреа. За один день нам удалось: позавтракать в Токио, сесть на поезд-экспресс до Нариты, пролететь над доброй половиной Тихого океана, успеть поспать и искупаться на Таити, переехать из Папеэте на Муреа, посмотреть добрую половину острова и встретить закат, погрузившись в прозрачные воды лагуны у бунгало, на воде же стоящем. В том же бунгало есть такое окошко в полу; ходишь по комнате, а внизу тропические рыбки плавают. Что-то вроде аквариума. Но это ещё что: мне довелось побывать в отеле, где над рестораном находился бассейн. Всё бы ничего, но потолок был прозрачный, а посему некоторые посетители вместо своих тарелок смотрели в потолок и отвлекались от трапезы. Особенно когда наверху проплывали молоденькие купальщицы. Ревнивые жёны часто учиняли скандалы по этому поводу, и поэтому пришлось потолок сделать традиционным, непрозрачным.

В том, что мы успели столько всего сделать за один день, виновата <тонкая красная линия> на карте мира, на которую редко обращают внимание. Я имею ввиду <линию перемены дат>. К примеру, вылетели мы из Токио в 11:30 утра 2 февраля. Прилетели в Папеетэ в 3:00... тоже 2 февраля! То есть мы фактически вернулись более чем на сутки назад. Лишний день жизни подарила нам эта линия...

Мы летели авиакомпанией "Air Tahiti Nui". Начало февраля для Французской Полинезии - <несезон>, потому как главный <рождественский> поток туристов уже схлынул, а французские школьные каникулы, когда из <метрополии> приезжают состоятельные школьники с родителями, ещё не начались. Самолёт полупустой. Вернее сказать, пустой на три четверти. Потому можно спокойно разлечься на четырёх сиденьях среднего ряда аэробуса. За время полёта уж очень я <запал> на полинезийскую музыку. У нас она почти не знакома, но она пооригинальней будет иных поделок <фольк-попа>, вошедшего в моду в последние годы.

Аэропорт Папеэте встретил нас как-то сонно. Даже девушка, вручавшие цветы тиаре, тоже была какая-то вялая. Пограничник долго с нами возиться тоже не стал. Не добившись ответа, где мы будем жить, он высказал предположение, что жить мы, вероятно, будем в <Шератоне>, и вписал это название в анкету. Вообще, аэропорт этот отличается очень либеральными порядками. Сходишь по трапу на лётное поле. Пограничников с автоматами не видно... Чисто интуитивно тоненькая струйка пассажиров течёт по направлению ко входу в здание аэропорта. Багаж привозят быстро. Также быстро добрались до отеля, в котором предстояло перекантоваться до отплытия парома на Муреа.

Несмотря на то, что можно было поспать, ложиться не хотелось. В пять утра стали трещать под окном какие-то птички. Потом рассвело. Солнце осветило голубую лагуну и остров Муреа вдалеке. Ну как тут спать! Суточный недосып унесло утренним бризом. Спустился к пляжу, вошёл в воду. Подплыл к какой-то ограде и только тут сообразил, что вода-то пресная... Если с берега смотреть, то полная иллюзия создаётся, что дальше только море. Короче, накололся я с купанием. Несерьёзно это - плескаться в бассейне, когда рядом - чистейший Тихий океан.

Таити - рай? Ох уж эти романтики, гробокопатели <золотого века> и <райские> поисковики! То тут они рай обнаружат, то здесь. Потом оказывается, что никакого рая нету, кругом малярия и друг друга с голодухи жрут.

Всегда были, есть и будут мыслители, которые излишне идеализируют отдельные страны, народы, места на земле... А я вам так скажу: взять такого идеалиста за шкирку, да ткнуть мордой в то, что называется <изнанкой цивилизации>, и любо-дорого было бы посмотреть, как он потом бы отплёвывался. Ах, конкистадоры истребили цивилизации индейцев! Ах, какая утончённая китайская литература! А то, что одни живьём с людей кожу сдирали в <ритуальных целях>, а у других новорождённых девочек топили и жестокое обращение с животными в порядке вещей, в расчёт не берётся.

Полинезийцы тоже приносили в жертву людей. Называли эти жертвы <длинноногими рыбами>. Грузили их пачками на свои катамараны и свозили к святилищам-марае. Правда, в отличие от меланезийцев с папуасами, не ели. Просто коллекционировали черепа. Однако это вполне обыденное в недавнем прошлом обстоятельство не помешало европейцам считать Полинезию <последним раем>.

Откровенно говоря, эмоции начинают переполнять сразу с момента сошествия с трапа самолёта. И начинаешь верить в <последний рай>. Во-первых, ароматный <благорастворенный> воздух, в котором не чувствуется той вязкой тяжести душной парилки, которая характерна для экваториальных и субэкваториальных стран. Во-вторых, на островах, открытых всем ветрам, действительно не жарко на протяжении всего года. В-третьих, сезон дождей выражен не очень заметно. Сейчас, например, именно <мокрый сезон>. Но светлые тучки накатывают пару-тройку раз за день и, быстро сбросив легкие капли неназойливого дождя, улетают прочь. В-четвёртых, живописные виды здесь открываются за каждым поворотом дороги, окаймляющей вулканические острова. Прибавьте к этому пышную растительность и лазурные воды заливов, то картина будет практически полной.

Была ещё одна причина, по которой края эти подпадали в категорию <рая>. Райская жизнь предполагает не только <лето круглый год>, не только обилие овощей и фруктов, но и наслаждений. Так практически у всех религий. У мусульман там вообще всё откровенно: <сорок прекрасных гурий>. Я даже так скажу: не было бы ханжества, не было бы шахидов. Всё от неудовлетворённости, от вечной безвыходной озабоченности. Так что причины экстремизма не в Коране надо искать, а у старика Фрейда!

Теперь представим, что из Туманного Альбиона прибывает корабль, на котором несколько десятков моряков полгода болтались по волнам трёх океанов. Кругом красота, люди приветливые и симпатичные, все улыбаются, прекрасные островитянки в венках из цветков буквально бросаются на шею, увлекают в райские кущи. Нет, не за деньги, не за валюту, им неведомую, а просто так, по любви. Так принято здесь. Кто понравился - с тем сразу в кущи. Или прямо тут, на полянке... В море полно рыбы, на деревьях - плодов. Даже хлеб, и тот на деревьях растёт! По вечерам островитяне собираются у костра, поют и танцуют. И песни у них, и танцы, всё про то же, всё про Это... И какими же надо был лопухами, чтобы ещё полгода, а то и дольше, плыть туда, где холодный туман, где женщины так же холодны и некрасивы. Ко всему прочему, капитан - злыдень и зануда. Если ему надо, пусть на родину сам плывёт! Решили так моряки и получилось <Баунти>.

<Баунти> - это уже не просто название корабля или история знаменитого бунта на нём с последующими мытарствами и злоключениями. И не только батончик с райским вкусом. <Баунти> - это сверхидея. <Баунти> - это архетип. Когда менеджер, годами протирающий штаны, сидя за компьютером (<стэп бай стэп - пока от монитора не ослеп!>), вдруг срывает с себя галстук, посылает на три буквы начальника, бросает всё и бежит ко всем чертям из этого проклятого бетонного мегаполиса назад к природе, к своему естеству, или становится бродягой-автостопщиком, - это проснулся в нём Дух <Баунти>. Дух, зовущий к свободе и счастью.

Но не всегда, к сожалению, туда приводящий...

К примеру, Тур Хейердал свою первую пассию - юную особу пятнадцати лет - привёз на один из островов Полинезии с целью длительного обособленного проживания вдали от цивилизации. Но подруга его, покусанная мошкарой, заработала <слоновью болезнь>, из-за чего её распухшее тело пришлось вывозить в Европу. Райская жизнь не удалась. У Поля Гогена всё проходило более удачно. Четыре местные вахины сделали его счастливым. И он отплатил Таити и Полинезии тем, что сделал им громкую рекламу. Правда, об этом он не узнал, поскольку умер от сифилиса задолго до того, как картины его стали скупаться коллекционерами и музеями за достойные деньги. Но винить Полинезию в смерти Гогена было бы несправедливо, поскольку сифилис привезли сюда европейцы, также как и другие болезни. Европейцы вообще всё опошлили в Полинезии. Даже саму идею рая. В раю ведь всё бесплатно, как при коммунизме. А здесь дороговизна такая, что получается какой-то корпоративный рай для богатых.

Кстати о европейцах. Французская Полинезия стала французской в последнюю очередь. Подавляющее большинство островов Французской Полинезии (Острова Общества, Туамоту, Маркизские, Тубуаи) были открыты англичанами и русскими. Даже целый архипелаг существует - <Острова Россиян>. Названия островов все знакомые: Аракчеев, Волконский, Крузенштерн, Спиридов, Барклай-де-Толли, Чичагов, Кутузов, Витгенштейн, Беллинсгаузен. Несколько русских кругосветных плаваний начала XIX века проходило через эти воды. Из англичан самым известным открывателем Полинезии был капитан Джеймс Кук. Из известных россиян немореходов Таити почтили своим посещением Н.Н.Миклухо-Маклай и поэт Константин Бальмонт. Кстати последний привез в Москву коллекцию предметов полинезийского искусства, которая ныне пылится в практически неизвестном широкой публике Музее антропологии имени Анучина при МГУ на Моховой. Также как и папуасская коллекция Маклая, кстати говоря.

И Маклая, и Гогена влекла в Океанию <свободная любовь>, и в особенности (как бы помягче выразиться?) - любовь к <малолеткам>. Некоторые пассажи маклаевских дневников наводят на серьёзные размышления... С Гогеном всё и так ясно - его Техаамана была четырнадцати лет от роду. Правда, под конец жизни от него полинезийские нимфетки стали шарахаться - таким страшным стал. Сейчас же, по крайней мере во Французской Полинезии, с <этим делом> так же строго, как и в континентальной Франции. Таити - не Таиланд и не Мадагаскар, который Таиланд уже догоняет. На Таити уже давно не ищут дешёвых плотских утех. Таити - для <солидных господ>... Хотя полинезийки остались всё такими же красивыми. Гораздо красивее, чем вахины Гогена.

Читать дальше >>>